Воскресенье, 20.09.2020, 17:12
Приветствую Вас Гость | RSS
История Киевской Руси
в лицах и биографиях


Меню сайта
Поиск
Статистика

Каталог статей

Главная » Статьи » Рюрик ч. 2

Русь до Рюрика - 7
В византийской и славянской житийной литературе есть два рассказа о нападениях росов на Византию в конце VIII — начале IX века. Но опять-таки неясно, насколько этим сообщениям, представленным к тому же в таком своеобразном источнике, как жития святых, можно доверять. Первое известие содержится в «Житии Стефана Сурожского» и носит откровенно легендарный характер. Стефан Сурожский в VIII веке был епископом крымского города Сугдеи (по-славянски Сурож), который тогда входил в состав Византийской империи (позднее генуэзцы называли этот город Солдайя, а сейчас это Судак). Стефан умер вскоре после 787 года. Его мощи находились в алтаре храма Святой Софии в Суроже, а сам епископ со временем был признан святым. «Житие Стефана Сурожского» существует в двух редакциях — краткой греческой (XIV–XV века) и пространной древнерусской.
В краткой редакции интересующий нас рассказ отсутствует, а в древнерусской имеется. Время создания древнерусской редакции определяется примерно как XV век. В этой редакции текста есть раздел «О прихождении ратию к Сурожу князя Бравлина из Великого Новаграда», то есть Великого Новгорода, в некоторых текстах Жития князь именуется также как Бравалин или Бранлив. По житийному рассказу спустя немного лет после смерти Стефана (то есть в конце VIII — начале IX века) пришла рать великая русская из Новгорода во главе с князем Бравлином, которая пленила крымское побережье от Корсуня (Херсонеса) до Корча (Керчи) и подступила к Сурожу.
Через десять дней осады воины Бравлина ворвались в город, «изломив» железные врата. Они вошли в церковь Святой Софии, разбив двери храма, и ограбили его, взяв кадила, золотые сосуды, золото, жемчуг и дорогой покров с гробницы Стефана. После этого Бравлин «разболелся», его лицо повернулось назад, а изо рта пошла пена. Князь закричал, что это святой человек ударил его по лицу, и велел своим «боярам» вернуть все, награбленное в храме. Они положили все назад и хотели вынести князя из церкви, но Бравлин сказал, что святой старец так притиснул его к полу, что его душа «изыти хощет». Бравлин приказал своему войску покинуть город, не беря с собой ничего награбленного.
Однако князь все равно не смог подняться и распорядился вернуть все церковные сосуды, взятые в Корсуни, Керчи и других местах, и принести все на гробницу святому. Даже после того, как это было сделано, святой сказал князю: «Если не крестишься в церкви моей, не возвратишься и не выйдешь отсюда». После чего князь вместе с «боярами» был крещен архиепископом Филаретом, и его лицо встало на место («но еще шея его болела» — отмечено в Житии).
Этот рассказ, как и само имя князя, обнаруживает явно позднее происхождение. Скорее всего, Бравлин (Бранлив) принадлежит к тому же кругу вымышленных персонажей, что и Гостомысл и другие герои ранней русской истории в изложении XV–XVI веков. Однако такой выдающийся византинист, как В. Г. Васильевский, полагал, что древнерусская редакция Жития была создана на основе достаточно раннего византийского источника X века. Соответственно, рассказ мог отражать факт какого-то нападения русов на крымское побережье Черного моря в начале IX или даже в конце VIII века.
Некоторые историки даже пытались увидеть за этой историей какие-то реальные черты событий того времени, связывая, например, одну из форм имени Бравлин — Бравалин с легендарной скандинавской битвой при Бравалле (!). Другие искали упомянутый в Житии Новгород, полагая, что имелся в виду не Новгород Великий (хорошо, конечно, известный в XV веке), а крымский Неаполь Скифский (который, впрочем, прекратил свое существование уже в III веке), центр позднескифского государства.
Эти примеры показывают, насколько далеко могут зайти размышления при некритическом обращении с историческими источниками. Между тем никаких реальных оснований относить историю с мифическим новгородским князем, дошедшую до нас в произведении XV века, к столь древним временам в общем-то нет. Житийная литература изобилует различными легендарными мотивами, и исцеление воинственных язычников у мощей святого — достаточно распространенный сюжет.
Присутствует он и в другом Житии, причем по сходному поводу — «Житии святого Георгия Амастридского», сохранившемся в рукописи X века. Георгий был епископом Амастриды, города византийской провинции Пафлагония на южном побережье Черного моря. Он умер в начале IX века и почитался жителями Амастриды как избавитель города от нападения арабов.
По мнению В. Г. Васильевского, поддержанному и другими историками, «Житие» Георгия Амастридского было создано диаконом Игнатием, будущим митрополитом Никейским, до 842 года, и, следовательно, события, описанные в нем, относятся ко времени примерно 820—830-х годов. О нападении «росов» на Амастриду рассказывается в Житии следующим образом: «Было нашествие варваров, росов — народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия. Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный и на деле, и по имени народ, — начав разорение от Пропонтиды (Мраморного моря. — Е. П.) и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до отечества святого, посекая нещадно всякий пол и всякий возраст, не жалея старцев, не оставляя без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружая смертоубийственную руку и спеша везде пронести гибель, сколько на это у них было силы».
Категория: Рюрик ч. 2 | Добавил: defaultNick (28.03.2012)
Просмотров: 2090 | Рейтинг: 5.0/6
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Сделать бесплатный сайт с uCoz


Яндекс.Метрика