Воскресенье, 18.02.2018, 00:29
Приветствую Вас Гость | RSS
История Киевской Руси
в лицах и биографиях


Меню сайта
Поиск
Статистика

Каталог статей

Главная » Статьи » Рюрик ч. 2

Русь до Рюрика - 4
Соотнесение Кия с кузнецом («кия» с «молотом»), с другой стороны, не кажется столь очевидным. Деревянный молот вряд ли может служить орудием кузнечного ремесла. А дубинка или посох и вовсе не являются атрибутами этого производства. Другое дело — посох или жезл, как знак племенного вождя, княжеской власти. В этом отношении Полянского Кия можно сопоставить с другими персонажами славянских легенд о первых князьях. Так, зацветшая палка-посох пахаря Пржемысла, основателя чешской королевской династии, символически предопределила его будущий высокий статус (эта история была изложена выше). Типологически близко к дубинке-«кию» и значение имени основателя польской династии Пяста, который также был крестьянином — «пест», предмет, которым толкут.
Присмотримся теперь к тем мотивам о Кие, которые донесли до нас летописи. По одной из версий Кий был перевозчиком на Днепре. Мотив перевоза через реку связывает образ Кия с мифологическими представлениями о границе двух миров. Кий в данном случае выступает в качестве связующего звена между этими мирами, подобно древнегреческому Харону, перевозящему души умерших через Стикс — посреднику между жизнью и смертью. В этом случае Днепр воспринимается как некая граница, и тот же мотив можно видеть в рассказе о Кие уже как о князе — в рассказе о его походе на Дунай.
Существенно, что и сам Киев в VIII–IX веках находился на границе левобережной волынцевской археологической культуры, соединившей в себе черты славянского и степного миров и существовавшей на землях тех восточнославянских племен, которые платили дань хазарам. Легенда о Кие как о князе полян, очевидно, более поздняя (отсутствующая в Новгородской первой летописи), для составителя «Повести временных лет» оказывается более предпочтительной. Это и неудивительно, ведь она отвечает на один из вопросов, заданных уже в начале «Повести», — «кто в Киеве нача первее княжити». С другой стороны, с помощью этой легенды объяснялось название городища Киевец на Дунае, а сама Русь включалась в контекст мировой истории и культурного и государственного пространства цивилизации, центром которой была Византия. Но насколько эта летописная версия отражает историческую действительность?
Историки пытались увидеть эту реальность за словами легенды и относили деятельность Кия ко временам тех византийских императоров, в правление которых славяне нападали на дунайские границы империи — Юстиниана (VI век) или даже Анастасия (рубеж V–VI веков), а затем принимались императорами на службу. Другая точка зрения предполагает, что рассказ о поездке (или походе) Кия в Константинополь мог возникнуть под влиянием реальных походов русских князей на Византию, особенно дунайского похода Святослава, как известно, хотевшего обосноваться в Переяславце на Дунае (ср. основание Кием Киевца на Дунае).
Во всяком случае, ясна «многослойность» отразившихся в летописи преданий о Кие. Исследователи полагают, что наиболее ранний пласт зафиксированных в летописи мотивов (не говоря о древнейших мифологических представлениях о герое-кузнеце и переправе через реку, реконструируемых, исходя из семантики имени, и донесенных до нас летописью в образе Кия-перевозчика) связан с родо-племенным преданием о Кие (и его братьях) как прародителях племени полян и основателях города Киева. Формирование же образа Кия в качестве князя — следующий этап в развитии легенды, к которому, возможно, относится и мотив охоты — традиционного свидетельства княжеского статуса.
В качестве князя Кий выступает уже не только как основатель города, но и совершает поход в Царьград, где получает подтверждение своего высокого статуса. На этом этапе формирования легенды становится важной именно государственная ее составляющая. Кий — не только прародитель, племенной вождь, но и первый киевский князь. Возможно, этот этап связан уже с деятельностью самих летописцев, о чем свидетельствуют параллели в легенде о Кие с рассказами о деяниях первых князей.
Еще один интересный аспект связан с легендой-двойником киевского предания. Речь идет о таком памятнике армянской историографии, как «История Тарона». Тарон — это историческая область древней Армении, находившаяся к западу от озера Ван (ныне это территория Турции). Тарон сыграл большую роль в истории армянской церкви и армянской культуры; именно здесь родился создатель армянского алфавита Месроп Маштоц. Сам памятник представляет собой сборник, время составления которого варьируется от VIII до X века. В «Истории Тарона» содержится рассказ об основании тремя братьями — Куаром, Мелтеем и Хореаном — в стране Палуни трех соименных им городов. Эти имена, равно как и название страны, обнаруживают удивительное соответствие легенде об основании Киева (Кий, Хорив, поляне). Существует предположение, что именно киевская легенда нашла отражение в армянской «Истории», но поскольку датировка самого армянского источника неопределенна, то невозможно на этом основании датировать и существование легенды о Кие и его братьях.

 

 

Категория: Рюрик ч. 2 | Добавил: defaultNick (28.03.2012)
Просмотров: 2178 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2018
Сделать бесплатный сайт с uCoz


Яндекс.Метрика