Пятница, 25.09.2020, 21:22
Приветствую Вас Гость | RSS
История Киевской Руси
в лицах и биографиях


Меню сайта
Поиск
Статистика

Каталог статей

Главная » Статьи » Политическое наследие Рима в идеологии Древней Руси

Ч. 7
Русь настойчиво старалась приблизиться в своих политических претензиях к политическим вершинам империи; Византия тщательно оберегала свое исклю­чительное положение в тогдашнем мире, держа Русь, как и другие «варварские» страны, на почтительном расстоянии.
Договоры Руси с греками, заключенные в 860, 907, 911, 944, 971, 987—989 гг., отражают весь драматизм этих отноше­ний. Каждое такое политическое завоевание давалось с боем. Именно благода­ря политическим, экономическим, культурным, религиозным, династическим свя­зям с Византией, Русь могла восходить к вершинам международного полити­ческого признания.
Но Византия поступалась политическими прерогативами лишь в крайних случаях, как это было во время походов руссов на Константино­поль в 860, 907, 941—943 гг., войны 970—971 гг., во время похода Владимира I на Херсонес в 989 г;
Конечно, при этом дело вовсе не сводилось лишь к вопросам политического престижа. Острые противоречия между странами возникали на почве территори­альных притязаний в пограничных регионах (Северное Причерноморье, Крым, Таманский полуостров, Нижнее Подунавье), в сфере торгово-экономической, церковно-политической (вопрос об организационных основах русской церкви и ее взаимоотношений с константинопольским патриархатом), но во всех слу­чаях неизменно присутствовала проблема греческой гегемонии и русского суве­ренитета, в которой как бы аккумулировались все остальные вопросы.
И зако­номерно, что один из византийских историков, рассказавших о русско-греческой войне 1043 г.,— Михаил Пселл — среди проблем, вечно разделявших Русь и Ви­зантию, называет следующую: «Это варварское племя все время кипит зло­бой и ненавистью к Ромейской державе и, непрерывно придумывая то одно, то другое, ищет предлога для войны с нами».
Историк отразил в своей оценке лишь конечное проявление противоречий между двумя странами. Но суть их не в конкретном политическом отношении Руси и Византии, и не в борьбе против церковно-политической зависимости от Византии, как это предполагал, скажем, М. Д. Приселков, и не в отсутствии глубокой причины такого подхода, вызванного конкретным актом — оскорбле­нием русских людей в Византии, а во взаимоотношениях двух стран во второй четверти XI в.
Ближе к истине здесь был И. У. Будовниц, который отмечал стрем­ление Руси после сокрушения печенегов в 1037 г. к расширению торговых сно­шений с Византией, заключению с ней нового договора, к решению назревших территориальных вопросов (но не об устье Днепра, как пишет И. У. Будовниц, которым уже владели руссы, а о Подунавье, которое оставалось в сфере острых споров между двумя странами).
Стеснение прав русского купечества, убийство знатного русса, о чем сообща­ет Скилица, стали лишь поводом к войне. Говоря о беспричинности войны, Пселл пишет тем не менее о том, что руссы «вспомнили о своей старой вражде к нам и стали мало-помалу готовиться к будущей войне».
Думается, что правы и Скилица, и Пселл: первый — в частности, второй — в широком плане. Верно заметил общее назревание вражды между двумя странами и исследова­тель, считавший, что «Слово» Илариона — это идеологическая подготовка к бу­дущей войне.
Категория: Политическое наследие Рима в идеологии Древней Руси | Добавил: defaultNick (26.02.2012)
Просмотров: 1754 | Рейтинг: 5.0/5
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]

Copyright MyCorp © 2020
Сделать бесплатный сайт с uCoz


Яндекс.Метрика