Среда, 24.01.2018, 08:49
Приветствую Вас Гость | RSS
История Киевской Руси
в лицах и биографиях


Меню сайта
Поиск
Статистика

Владимир Мономах ч. 8

Надо сказать, что Владимир и в жизни был значительно более расположен к священнослужителям и монахам, неже­ли его сверстники и соперники. Изяслав Ярославич в свое время намеревался даже раскопать пещеры Печерского мо­настыря, после того как в монастырь ушли два его боярина.
Раннее христианство на Руси, как и всюду, носило во многом формальный характер. В конце XI в. беды, постигшие Русь, в частности в результате половецких набегов, создавали ощу­щение неуверенности в завтрашнем дне, что во все времена и во всех религиях побуждало к исступленным формам выра­жения веры.
Уже сестра Владимира Мономаха ушла в мона­стырь. Ушел в монастырь один из Святославичей. И Влади­мир хотя и без исступления, но безусловно искренне верил новым византийским учителям, занимавшим с конца XI в. все более прочные позиции во главе русской церкви.
Чтить свя­щеннический и монашеский чин он призывает и в «Поуче­нии», об этой его расположенности упоминает и митрополит-грек Никифор (кстати, жалевший, что, не зная здешнего язы­ка, он не может проповедовать истины православия перед широкой аудиторией). Правда, послание Никифора Влади­миру о постах выявляет различие в понимании этого вопро­са.
И хотя митрополит вроде бы оговаривается, что учить вполне благоверного князя нет необходимости, сам факт по­слания дает основание думать, что и Владимир, и подавляю­щее большинство титулованных современников больше ори­ентировались на заповедь апостола Павла, выделенную в рассказе о крещении Руси: «Кто ест или пьет, то все во славу Божью».
Сосуществование и соперничество разных представлений о христианстве и форме организации церкви продолжались на протяжении всего XII в., в том числе в самом Печерском монастыре. Владимир, судя по всему, и в этом вопросе был приверженцем компромисса.
Владимиру, несомненно, льсти­ло то, что мать его — дочь византийского императора. И митрополит Никифор умело играл на этой струне, напоми­ная о его «царском» с этой стороны происхождении. Знал князь наверняка и греческий язык, на котором говорила мать и который, конечно, входил в число тех «пяти», которыми владел отец. Но и в защите собственно русской традиции в христианстве он также участвовал.
В XI в. защита «национальной» традиции проявлялась в создании собственного пантеона святых. Константинопольс­кие митрополиты явно противодействовали этой тенденции. В 1072 г., когда три Ярославича как бы оформляли культ святых Бориса и Глеба, митрополит Георгий пытался проти­водействовать: греческие иерархи в качестве доказательства «святости» требовали посмертных «чудес». Русские книжни­ки на первых порах настаивали на том, что достаточно и добрых дел, но в конце концов примирились с этим требова­нием, а Константинополь, упорствуя в признании святости Владимира — первокрестителя Руси, Бориса и Глеба все-таки признал.






Copyright MyCorp © 2018
Сделать бесплатный сайт с uCoz


Яндекс.Метрика