Воскресенье, 18.02.2018, 00:27
Приветствую Вас Гость | RSS
История Киевской Руси
в лицах и биографиях


Меню сайта
Поиск
Статистика

Святослав Игоревич ч. 17

Сражение прекратилось самым неожиданным об­разом. Над Доростолом нависли тяжелые тучи. Раз­разилась сильная гроза, шквальный ветер ударил в лицо русским воинам, а потом на сражавшихся хлы­нули потоки косого колющего дождя. Русские трубы протрубили сигнал отхода в крепость. Воины забро­сили за спины щиты и, не теряя боевого строя, стали медленно отходить к Доростолу. Византийцы не ре­шились преследовать непобежденного противника и дали возможность пешей фаланге русичей уйти в кре­пость.
На другой день князь Святослав Игоревич, проде­монстрировав в последний раз перед византийцами силу русского войска, начал переговоры с императо­ром Иоанном Цимисхием. Тот с радостью принял условия противной стороны: русские «возвратятся на родину, а ромеи... не нападут на них по дороге... а кроме того снабдят их продовольствием...» Импера­тор для переговоров с князем Святославом отправил свое доверенное лицо — епископа Феофила.
Итак, военного поражения под Доростольской крепостью в прямом смысле князь-воитель Святослав не потерпел. Согласно «Повести временных лет», он в конце сражения, «видевъ же мало дружины своея, рече в себе: «Пойду в Русь, приведу боле дружины». Это летописное свидетельство того, что киевский князь собирался вновь пойти войной на Византий­скую империю.
Условия ухода русского войска с берегов Дуная были почетными. Князь Святослав соглашался сдать крепость Доростол и уйти из Болгарии на Русь. Им­ператор Иоанн Цимисхий обязывался пропустить его беспрепятственно и даже снабдить на дорогу хлебом. Ладьи у русичей были свои. После этого состоялась знаменитая в истории личная встреча двух государей-полководцев. Святослав пожелал встретиться с самим императором — вероятно, захотел в лицо увидеть сво­его упорнейшего и достойного противника.
Описание их встречи на дунайском берегу сохра­нилось в «Истории Льва Диакона». Это единствен­ный письменный источник, из которого потомки узна­ли о внешности князя Святослава Игоревича и его поведении:
«Император Цимисхий в позлащенном вооруже­нии, на коне, подъехал к берегу Дуная, сопровождае­мый великим отрядом всадников, блестящий доспе­хами. Святослав приплыл по реке на скифской ладье и, сидя за веслом, греб наравне с прочими без всяко­го различия. Он был среднего роста, ни слишком вы­сок, ни слишком мал; с густыми бровями, с голубы­ми глазами, с плоским носом; с бритою головою и с длинными висячими усами. Голова у него была со­всем голая, только на одной ее стороне висел локон волос, означающий знатность рода; шея толстая, плечи широкие и весь стан довольно стройный. Он казался мрачным и свирепым. В одном ухе у него висела зо­лотая серьга, украшенная карбункулом, а по обеим сторонам от него — двумя жемчужинами. Одежда на нем была простая, ничем, кроме чистоты, от прочих не отличная. Поговорив немного с императором о мире, сидя на лавке, он отправился обратно. Таким образом закончилась война греков с русскими...»
По мирному договору византийцы дали на каждо­го русского воина по две меры хлеба — его было вы­дано на 22 тысячи человек. Так что у князя Святосла­ва оставалось в строю еще многочисленное воинство, которого не зря опасался византийский император. Он же приказал прислать в стан русичей и подарки. На это Святослав сказал дружинникам: «Возьмем их, а когда будем недовольны греками, возьмем поболь­ше».
По заключении мира обе стороны поклялись со­блюдать его вечно. Русичи клали к подножиям своих идолов (большинство их было язычниками) золотые изделия и говорили: «Пусть мы пожелтеем, как это золото, пусть будем изрублены своими же мечами, если нарушим нашу клятву». Византийцы, как греки-христиане, давали присягу перед крестом и Еванге­лием.
Торжественно, как великий победитель русов, въез­жал в Константинополь император Иоанн Цимисхий. Еще далеко за городской крепостной стеной встретил его патриарх со всем столичным духовенством, встре­тили вельможи, горожане. Под пение хвалебных гим­нов Цимисхию поднесли драгоценные подарки: ски­петры и золотые венцы, как знаки великой победы византийского оружия. Тут же стояла императорская колесница, обитая золотыми листами, запряженная четверкой белых коней.
Венцы и скипетры Иоанн Цимисхий взял, но сесть в колесницу отказался. Он поставил на нее икону Богоматери, взятую в Болгарии, а на золотой беседке кареты разложил багряное одеяние и венцы пленного болгарского царя Бориса. Сам же на боевом коне, увенчанный диадемой, следовал сзади, держа в руках венцы и скипетры.

Copyright MyCorp © 2018
Сделать бесплатный сайт с uCoz


Яндекс.Метрика